Информация не для всех

19.09.2026

Информация не для всех

Глава из книги Валерия Гумарова «Мысли вслух. Проекты навскидку. Идеи навынос».

Единение физики и математики открыло перед научным сообществом невообразимые перспективы познания окружающего нас мира, дало в руки ученых мощный инструментарий проникновения в суть Бытия. И тут уж совсем крамольная мысль появляется: что может перед нами открыться, если достигнуть единения доныне несовместного – науки и религии.

Материальность нематериального

И наука, и религия исследуют одни и те же объекты – окружающий человека мир и его самого, как часть этого мира. И наука, и религия дают возможность компетентному человеку использовать знания эти на практике себе во благо. Разница между ними в методологии этого исследования.

Знание и Вера. Знание устанавливает причинно-следственные связи, Вера их создает. Свет знаний освещает мрак непознанного. Вера сама по себе творит мир.

Научный подход: природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник, в основе научной работы – наблюдения и эксперименты, ничто не воспринимается на веру, критерий истины – опыт, эксперимент.

Религиозная схема: во главе всемогущее божество, все принимается на веру, мотивация для верующих – любовь и страх, любое отклонение от догмы наказуемо, истинно только то, что от бога, остальное от лукавого.

Позволю себе в этом месте пересказать сон, который привиделся мне в юности.

Ясный солнечный день в небольшом городке. Послеполуденное солнце освещает стандартные пятиэтажные дома. Воздух неподвижен. Лень и нега разлиты вокруг.

Откуда-то исподволь возникает едва уловимый гул. Он становится все явственнее и ощутимее. И вот кажется, начинает вибрировать не только воздух и земля, но все живое и неживое вокруг. И на фоне нарастающего, переходящего в рокот гула раздается спокойно-властный, перекрывающий все остальные шумы голос, величественно произносящий: «Я ЕСТЬ БОГ!»

При звуках этого голоса земная поверхность начинает бугриться волнами. Дома раскачиваются, подобно морским кораблям, но не опрокидываются и не рассыпаются. В квартирах все приходит в движение. Предметы вопреки законам физики занимают неестественные положения в пространстве, но не падают и не разбиваются.

Голос смолкает, и все вновь приходит в состояние покоя.

Отношение людей к этому событию в моем сне было весьма своеобразное. Все знали, что Это произошло на самом деле, но никто не решался заговорить об Этом. Некий внутренний запрет не позволял обсуждать Эту Тему. Говорили о чем угодно, но только не об Этом Событии. А в глазах у всех – немой вопрос: «Что же теперь будет?».

Придет срок, и каждый узнает, что же будет, что ждет его за гранью Бытия. А пока... А пока вполне допустимо, что Разум бессмертен, ибо он знает, что есть смерть, но не имеет возможности осознать ее. Он может осознать лишь чужую смерть, свою же собственную ему увидеть не суждено, если только после него не остается нечто, что могло бы зафиксировать прекращение функционирования его телесной оболочки. Душа? Но и в этом случае Разум бессмертен – он лишь переходит из одной формы существования в другую.

Возвращаясь к крамоле про единство науки и религии... Тут видится такое, что и представить невозможно. Но попытаться можно.

Про религию

Что касается религии, как инструмента взаимодействия человека с окружающим его миром, то здесь надлежит выделить суть. А она как бы проста: человек – источник эмоций. Эмоции – пища богов, точнее источник энергии для богов. Сами боги эмоции порождать не могут, для того человека используют. Как мы животных и растения в пищу.

Зачем богам эмоции... Равно затем, зачем людям энергия. На энергии построен мир людей – энергия первооснова нашего мироздания. На эмоциях построен мир богов – эмоции первооснова их мироустройства.

Про мироустройство

Основные функциональные группы мироустройства условно можно обозначить, как люди, боги, гении, маги. Группы образуют кольцо мироздания, где одна группа соседствует с двумя другими: люди – с богами и магами, боги – с гениями и людьми, гении с магами и богами, маги с людьми и гениями. Между соседними группами осуществляется взаимодействие, основной принцип которого – продукт жизнедеятельности одной группы становится источником жизнедеятельности другой группы. Каждая группа обладает своими уникальными функциональными способностями и инструментами.

Люди потребляют энергию и, соединяя ее с душой, превращают в эмоции. То есть в мире людей источник жизнедеятельности – энергия, инструмент воздействия на мир – душа (генератор эмоция), продукт жизнедеятельности – эмоции.

Боги, потребляют эмоции и, соединяя их с верой, превращают в знание. То есть в мире богов источник жизнедеятельности – эмоции, инструмент воздействия на мир – вера, продукт жизнедеятельности – знания.

Гении потребляют знания и, соединяя их с опытом, превращают в истину. То есть в мире гениев источник жизнедеятельности – знания, инструмент воздействия на мир – опыт, продукт жизнедеятельности – истина.

Маги потребляют истину и, соединяя ее с волшебством, превращают в энергию. То есть в мире магов источник жизнедеятельности – истина, инструмент воздействия на мир – волшебство, продукт жизнедеятельности – энергия.

Получается следующая картина функционирования мироустройства.

Люди потребляют энергию и, соединяя ее с разумом душой, превращают в эмоции, которые боги, соединяя с верой, превращают в знание, которое гении, соединяя с опытом, превращают в истину, которую маги, соединяя с волшебством, превращают в энергию, которую люди, соединяя с разумом, превращают в эмоции и так далее.

Некоторые индивидуумы в группах способны инвертировать свои функции, то есть использовать свой инструмент воздействия на мир наоборот. К примеру, некоторые люди могут использовать душу не для превращения энергии в эмоции, а для превращения эмоций в энергию. Таких индивидуумов чрезвычайно мало. Во всех группах они воспринимаются одинаково: как нарушители миропорядка – нечистая сила, и считаются представителями других групп.

Между группами возможно взаимопроникновение, когда члены одной группы влияют на членов другой группы, используя их в своих интересах. Пример – религия: боги заражают отдельных людей или группы людей верой и используют, как рабов, для воспроизводства веры. Другой пример – наука: боги перекладывая на некоторых людей исполнение своих же собственных функций – получение знаний.

Внутри групп культивируются процессы, направленные на более эффективное производство конечного продукта. У людей – искусство, культура, спорт, войны и все прочее, что работает на получение эмоций.

Так как-то мироустройство видится. При том, что Вселенная – это невообразимое многообразие миров, а человечество – частный случай.

Наука и религия

Фундамент науки – знание. Наука приоткрывает двери в мир, где человеку явилась возможность жить. С позиции божественного происхождения – милость божия или наказание, сразу и не поймешь, пока жизнь не проживешь, и после ухода из этого мира в потустороннем не окажешься, где тебе счета за все содеянное предъявят. С позиции науки вообще потемки – чисто интересно, как так получается, что вся Вселенная, что миллиарды лет существует, в одном месте собралась из невообразимого числа элементарных частиц, разбросанных по Вселенной, и миру явился Иван Иваныч Иванов, который за миг своего существования успел тут отметиться, чтобы навсегда исчезнуть, оставив только информационный след. Ну, то так, реплика в сторону.

Фундамент религии – вера. Вера незыблема, на страже ее стоят жрецы, служители культа, проповедники, иерархи. Исчезает вера – рушится вся картина божественного мироздания, торжествует хаос – первооснова бытия. Противостоять тому может лишь новая религия, во главе с новыми богами, упорядочивающими мироздание по своему разумению, где человек – и инструмент созидания (боги дееспособны, если и пока в них кто-то верит), и источник божественного вдохновения (эмоции людей запитывают богов, сами они их генерировать не могут), и потребитель божественных истин – ретранслятор распространения веры среди себе подобных. Вера – созидательное и творческое начало всех религий, где нет места для импровизации никому, кроме богов, а в идеале – единого верховного божества – Создателя.

Возвращаясь к науке. В отличие от религии тут есть место для импровизации в формате знания – осознания самим субъектом его места в этом мире и корректировка своего бытия на основе полученных знаний.

Ученому не грех заблуждаться, грех – с ходу отметая все доводы своих оппонентов, упорствовать в своем заблуждении. Не грех пасть под ударами судьбы – грех не подняться. Над своими и чужими предубеждениями. Сомнение – движитель науки, в отличие от другого инструмента осознания мира – религии, где все от богов, что сомнению не подлежит, ибо разрушает веру – основополагающую конструкцию, фундамент религии.

Знание может быть многократно проверено, доказано и воссоздано. Оно воплощается в поразительные для обывателя достижения науки и техники. Это знание очевидное, опора для исследователей, базис для дальнейшего постижения таинств мироздания.

Знание может быть предполагаемым в формате гипотез и теорий, еще не нашедшими своего экспериментального подтверждения, но открывающим новые горизонты достижений для всего человечества. Это знание вероятное. Перспективы и возможность постижимости такого рода знаний, вовлекает в работу тысячи и тысячи научных работников и их неимоверными усилиями миру является такое, во что даже фантасты не верили в обозримом будущем. Та же видеосвязь по смартфону, к примеру. Или марсоходы, Марс изучающие и нам про то докладывающие, что нам там делать пока нечего, а если захотим, то – роботы вперед, пока место для прибытия человека не подготовят, а не наоборот, как фантасты живописали. Про посадки на астероиды, до чего мы дошли, мало кому из фантастов и в голову не приходило.

Но знание может быть непостижимым, невообразимым и невозможным на определенном этапе для служителей науки, включая корифеев. Это знания гениев. Впрочем, иногда оказывается, что знания, открывшиеся гению, оказываются плодом его возбужденного разума.

А методология поиска решений гениями построена на объединении нескольких элементарных, понятных любому определений, для объяснения сложного явления. Неординарность решения заключается в том, что до гения никому и в голову не приходит использовать такие элементарные понятия воедино для моделирования и объяснения, казалось бы, совершенно стороннего явления. До него над проблемой бьются тысячи талантов, каждый из которых привносит свой вклад в ее решение. Но лишь гений способен подняться немного выше над проблемой, посмотреть чуть шире на круг возможных вариантов решений, обобщить несколько больше разнородных понятий и на основе глубокого анализа сделать выводы, которые при всей своей первоначальной парадоксальности для специалистов, окажутся спустя некоторое время общепринятыми и непререкаемыми для всех.

Что есть истина, что оказывается заблуждением, а что является гениальным озарением, осознать которое окажутся способны лишь наши потомки... Разобраться затруднительно.

Современный научный мир не примет ни гипотезу, ни теорию, ни самую разгениальную идею одиночки, будь она даже непреложной истиной по сути. Вот что по этому поводу написал один из участников проекта THE SPACEWAY.

Почему у нас нет новых Эйнштейнов?

Представьте, что Альберт Эйнштейн родился бы не в 1879 году, а в 2000-м. Смог бы он проложить себе путь к научной славе сегодня, увековечив свое имя в истории? Вряд ли. По крайней мере, в той системе, которая существует.

Чтобы его «бредовые» идеи о пространстве-времени кто-то всерьез рассмотрел, ему пришлось бы лет 20 публиковать бесчисленное множество статей по смежным темам и обозревать работы коллег, чтобы доказать комитету дряхлеющих профессоров, что его «фантазии» заслуживают хоть какого-то внимания.

Я, как человек, знающий эту «кухню» изнутри, уверенно заявляю, что современная наука начала превращаться в идеально отлаженную машину по производству пустых исследований, статей и патентов, но при этом она практически полностью лишилась возможности взращивать настоящих революционеров.

Парадокс численности

Сегодня на Земле проживает более восьми миллиардов человек – примерно в четыре раза больше, чем столетие назад. Интуиция подсказывает, что значит и гениев в наше время должно быть больше, чем в прошлом веке. Однако этого мы, определенно, не наблюдаем, и одна из ключевых причин – колоссальный масштаб науки, который стал ее главным тормозом.

Эффект «перегруженного фундамента»

Чтобы дойти до переднего края физики, Эйнштейну в начале XX века нужно было освоить объем знаний, сравнимый с полкой книг в столичной библиотеке. Сегодняшнему студенту для этого потребовалось бы поглотить содержимое целой библиотеки!

Просто вдумайтесь: когда Эйнштейн работал над теорией относительности, ученые считали, что Млечный Путь – это и есть вся Вселенная. Сегодня же мы знаем, что галактик несколько триллионов, а наблюдаемая Вселенная имеет диаметр около 93 миллиардов световых лет.

В наши дни время от рождения гипотезы до ее проверки растянулось на десятилетия просто из-за необходимости предоставить убедительные теоретические доказательства, добываемые в гигантском массиве данных.

Информационный шум

Раньше ученый мог с легкостью следить за всеми важными событиями в своей области, а сейчас это просто невозможно. Во времена Эйнштейна публиковалось несколько тысяч работ по физике в год, а сегодня – сотни тысяч.

Возможно, прямо сейчас среди всех этих публикаций есть прорывная, но "сырая" гипотеза, которая просто потерялась в потоке или была отвергнута рецензентами из-за отсутствия времени в ней разбираться.

Новое время

Многие очевидные и элегантные открытия (как E=mc²) уже сделаны. Для решения «великих загадок» (темная материя, квантовая гравитация, природа сознания) уже недостаточно одного гениального озарения под вопль «Эврика!». Необходимы коллективные, международные усилия тысяч и тысяч людей, в распоряжении которых будет свободный доступ к коллайдерам, телескопам и суперкомпьютерам стоимостью в миллиарды долларов. В нашем мире больше нет места одинокому гению из патентного бюро.

Система душит смелые идеи

На Земле есть светлые умы, но среда их подавляет. Исследование, опубликованное в Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS), выявило тревожную закономерность: ученые склонны оценивать идеи не по их оригинальности, а по престижу автора. Смелая гипотеза от неизвестного аспиранта из, допустим, Индии будет встречена скептицизмом, а какая-нибудь бредовая мысль, высказанная нобелевским лауреатом, с интересом.

Зависимость от грантов и стремление к карьерному росту вынуждает молодых ученых отдавать предпочтение «надежным» проектам с гарантированным результатом. Другими словами, им выгоднее работать над тем, что в итоге даст пять статей в популярных журналах, чем десятки лет пыхтеть над идеей, которая с вероятностью 99% окажется тупиковой, но с вероятностью 1% перевернет все. Ученый, решившийся на такой риск, ставит на кон не только репутацию и карьеру, но и финансовое благополучие.

Как возродить культуру риска?

Чтобы прорывы снова стали возможны, нужно сознательно создавать в науке «заповедники» для радикального мышления.

Гранты на безумные идеи

Я убежден, что нужно не только разрешать безумные исследования, но и активно, системно поощрять их, создавая специальные бюджетные линии для высокорискованных исследований. К счастью, в мире уже начали появляться фонды, выделяющие небольшие суммы на исследования, которые не прошли бы обычный рецензионный отбор из-за своей радикальности.

И вот тут мы сталкиваемся с удивительным парадоксом. Стремясь в будущее, мы, по сути, пытаемся возродить то, что несколько веков назад было абсолютной нормой. Правители и влиятельные семьи эпохи Возрождения брали под свое «крыло» ученых из разных уголков мира, обеспечивая им кров, полное содержание и главное – свободу. Свободу заниматься тем, что у них получалось лучше всего. А в случае успеха слава от открытия делилась поровну: гений получал бессмертие в истории, а его покровитель – славу мудрого и дальновидного правителя в глазах современников.

Наши современные «гранты на безумные идеи» могут стать улучшенной моделью эпохи Возрождения. Вместо харизматичного герцога Медичи – анонимный экспертный совет. Вместо заявок на гранты – максимально простая бюрократическая процедура в «пару кликов». Но цель у всего этого та же: обеспечить исследователей всеми необходимыми ресурсами и избавить от необходимости тратить силы на выживание, чтобы они могли мыслить, спорить, творить.

Если в эпоху Возрождения таких проектов были единицы, то сегодня можно поддерживать сотни и даже тысячи таких инициатив. Задача не в том, чтобы найти нового Эйнштейна, а создать условия, в которых он сможет появиться и свободно работать.

Ценить красивый «ноль»

Многие исследования и эксперименты, направленные на поиск новой физики, обычно заканчиваются ничем. Но этот «нулевой» результат столь же ценен, как и открытие, потому что именно благодаря ему мы способны отсекать ложные пути и ошибочные идеи. Если создать систему, где за качественно проведенный, но «неудачный» эксперимент будут давать премии и гарантировать карьерный рост, то ученые станут смелее.

Интердисциплинарность как спасательный круг

Сегодня наиболее перспективные идеи рождаются не в сердце давно сложившихся дисциплин, а на их границах: там, где биология встречается с информатикой, а нейрология – с фундаментальной физикой. Именно поэтому мои собственные интересы давно вышли за рамки астрофизики и планетологии – моего «интеллектуального фундамента».

Стимулируя такие коллаборации мы не только встряхнем застойные области, но и дадим начало новым направлениям.

Свободный доступ к знаниям

Гений может родиться в любой семье, в любом городе или деревне, но его шансы реализоваться напрямую зависят от того, сможет ли он дотянуться до знаний, накопленных человечеством.

Представьте, что юный Альберт сегодня живет не в обеспеченной семье в Мюнхене, а в бедном районе Лагоса. Он умнее всех своих сверстников, у него блестящий ум, жаждущий понять устройство Вселенной. Но все ключевые научные журналы, где публикуются последние открытия, закрыты платным доступом, и цена подписки на один такой журнал может превышать месячный доход его семьи. Путь к прорыву, величайшему открытию для него будет заведомо заблокирован не отсутствием гениальности, а железобетонной стеной из платных статей и монополии издательских домов.

Скольким тысячам потенциальных гениев эта стена не дала возможность выйти в свет – не знает никто.

Именно поэтому движение за открытую науку и свободный доступ к публикациям – это не просто вопрос удобства. Это вопрос справедливости и эффективного поиска талантов в масштабах всей планеты. Цель проста и радикальна: вся научная литература – от коротких статей до фундаментальных монографий должна быть доступна бесплатно любому человеку с доступом в интернет.

Такую цель ставит перед собой и проект THE SPACEWAY, в рамках которого все материалы публикуются в открытом доступе по умолчанию. Это стремление создать альтернативную экосистему, где знание циркулирует свободно, а не является товаром.

Это больше, чем этика. Это — стратегия выживания для самой науки, а значит и для человечества.

Что тут можно сказать...Наука сама по себе консервативна и отвергает всякие попытки поколебать ее устои в формате принятых и признанных теорий. И в этом ее сила, будь иначе – продвижение человечества по научному пути превратилось бы в блуждание во тьме догадок и прозрений по множеству тропинок вместо целенаправленного движения по твердой дороге.

Тут еще парадокс в том, не всегда бывает, что находятся корифеи науки, способные оценить прозрение гения-одиночки, живущего в одно время с ними. Равномощного интеллектуально, а то и более сильного по части обобщения разрозненных знаний в цельную теорию. Должен быть мастер, который признает, что не просто его ученик, а посторонний подмастерье от науки его превзошел. Это сложно психологически. Не каждому дано. Дано лишь единицам. Значимым единицам, которые понимают, что добавление к ним как бы ноля, удесятеряют их самих в истории человечества. Если в наше время таких нет, то одна надежда на потомков.